«Украинские ракеты и дроны бьют не только по экономике. Они наносят удары и по социальной стабильности»

Стремление Украины подорвать российскую экономику через провоцирование топливного кризиса, способного при стечении неблагоприятных обстоятельств запустить цепь тяжких последствий, читаемо и понятно. Но экономические трудности – лишь одна из граней меняющейся реальности

Во всякой войне противники ищут друг у друга уязвимые точки, рассчитывая, что удары по ним дадут эффект укола “кощеевой иглой”. Длительная война всегда подстёгивает такие поиски.

Потеряв Константиновку в ДНР (это крупнейший город Новороссии, который российская армия освободила со времён побед в Северодонецке и Лисичанске) и продолжая пятиться к Славянско-Краматорской агломерации, Украина делает ставку на “асимметричный ответ”.

Поставляемые Западом ракеты, помощь связью и данными спутниковой разведки, быстрое развитие собственных беспилотных систем, удачные решения организационного свойства, позволяющие применять ракетно-дроновое вооружение массово и в качестве самостоятельного рода войск, – всё это в комплексе позволило Украине в течение весны – первой половины лета нанести ряд болезненных ударов, как минимум компенсирующих её неудачи “не земле”.

Если нарастающую транспортную изоляцию Крыма официоз ещё поначалу пытался “не замечать”, а физически и ментально далёкие от СВО мещанско-обывательские слои в изменения характера боевых действий вникать не стремились, то систематические атаки на нефтеперегонные заводы, а затем и на склады маркетплейсов-гигантов ни “замазать”, ни проигнорировать уже невозможно. Что бы ни вещали эксперты в телевизионных ток-шоу, а дефицит топлива, очереди и лимиты на заправках, рост цен на бензин, гигантские пожарища, дым от коих виден за десятки километров, формируют в глазах граждан “картинку” иной реальности, в которой телепропаганда выглядит неубедительно. И продолжающиеся ракетно-дроновые налёты только усиливают в людях ощущение военного и управленческого кризиса, ибо их жизнь постепенно, но неуклонно меняется к худшему.

Стремление Украины подорвать российскую экономику через провоцирование топливного кризиса, способного при стечении неблагоприятных обстоятельств запустить цепь тяжких последствий, читаемо и понятно. Но экономические трудности – лишь одна из граней меняющейся реальности.

Украинские ракеты и дроны бьют не только по экономике. Они наносят удары и по социальной стабильности – главной витрине современного российского государства.

Как известно, в 2022 году Кремль сделал ставку на ведение боевых действий в строго ограниченных рамках. Без создания чрезвычайного межведомственного органа (аналога ГКО 1941-1945 гг.), без массовой мобилизации, без милитаризации экономики и повседневной жизни, без действенных мер в отношении “релокантов” и закрытия границы. Именно этот парадоксальный гибрид из сохранения обывательской повседневности в тылу и непрекращающегося кровопролития на фронтах и нашёл оформление в формате специальной военной операции (СВО). Войска для её ведения было решено укомплектовывать преимущественно добровольцами-контрактниками, которым с каждым годом стали сулить всё более солидные суммы, а рядового жителя страны – всячески оберегать от невзгод военного времени, удерживая его в болоте прежней довоенной жизни.

То, что подобная стратегия является ошибочной, сделалось ясно очень быстро. Разгромить Украину ограниченными силами за месяц-другой не удалось. Объёмы западной помощи Киеву с весны 2022 г. только нарастали. Нажим коалиции западных стран на РФ год от года усиливался. ВСУ запустили маховик бесконечной мобилизации. Но и неудачи ВС РФ осени 22-го под Харьковом и на Херсонском правобережье не подвигли Кремль к отказу от избранной линии. Всякий раз высшее руководство России находило причины её сохранять: зерновая сделка, ожидание победы Трампа на президентских выборах в США, “дух Анкориджа” и тому подобные упования годами удерживали Россию в режиме не-мобилизации и не-войны.

Разумеется, такая странная стратегия родилась не на пустом месте. Она проистекала из самых основ беловежской России, нашедшей своё окончательное идеологическое и административное оформление в “долгом государстве Путина”. Именно в нём был пусть неофициально, но де-факто намертво закреплён главный пункт нового “общественного договора”: обывательская антигражданственность и аполитичность населения при одновременном отказе государства от предъявления каких-либо требований к гражданам именно как к гражданам и поддержании для них приемлемого уровня жизни. Невовлечение широких масс населения в войну – естественное следствие негласного консенсуса эпохи Путина, который Кремль с 2022 г. так ни разу и не посягнул нарушить.

Но, как говорится, если не ты – то тебя.

Украина била и всегда будет бить по тем местам, которые кажутся ей в корпусе российского государства на данный момент слабыми. Потому любые ограничения, накладываемые на характер и масштаб ведения военных действий российским руководством, дают нашему врагу дополнительные возможности. Разумеется, он ими пользуется.

Под ударами извне неформальный “общественный договор” на глазах утрачивает смысл. Пусть медленно и мучительно, но до всё большего числа жителей страны доходит, что жизнь в России никогда уже не откатится ни к реалиям 2021-го, ни тем более к реалиям 2013 года, а всякий общественный деятель или политик, который к этому тянет, – предатель и внутренний враг, потакающий “коалиции желающих” и Украине.

Налёты на НПЗ и рост цен на бензин, против которых руководство РФ пока не нашло эффективных контрмер, очевидным образом запускают в России спираль сильной инфляции. Всякий рядовой гражданин и так давно уже её на себе чувствует, отовариваясь в продуктовых магазинах. Стоит ли лишний раз напоминать, что дальнейший рост цен при очевидной невозможности со стороны государства своевременно и в полной мере индексировать зарплаты окончательно обвалит уровень жизни тех самых “простых россиян“, которых все постсоветские годы на деле приучали, что отстранённость от общественных дел и инертность – хороший тон?

Уничтожение складов Wildberries и других маркетплейсов – это не просто огромные убытки для их хозяев и удар по близким к Кремлю толстосумам. Это, в первую очередь, разрушение комфортной бытовой среды для рядовых жителей страны, давно уже привыкших совершать массу бытовых покупок не физически, а в Интернете.

Наконец, ожидаемые ближе к осени удары украинских дронов и ракет по электростанциям и системам обеспечения российских регионов светом и теплом рискуют погрузить в гуманитарную катастрофу крупнейшие города Центральной России, зимы в которой, напомню, несоизмеримо суровее и длиннее, чем даже в северных областях Украины.

Как поведут себя в такой изменившейся реальности людские массы, чью повседневную жизнь планомерно разрушают украинские “дроно-ваффе”, но которых на борьбу с необандеровской Украиной за четыре с половиной года так и не сподобилось по-настоящему организовать собственное государство?

Украинцы, как мы знаем, ни в 2022 г., ни позже, когда ракеты и “Герани” ВС РФ выбивали электроподстанции на Украине, против режима Зеленского не восстали. Отнюдь.

Так с чего тогда должен оправдаться расчёт врага на всплеск массового недовольства в России?

Если недовольство рядовых граждан и выплеснется наружу, то оно наверняка примет совершенно другие формы. От правительства потребуют не малодушно сдаться на милость вконец обнаглевшего и давно нарушившего все мыслимые “красные линии” врага, а начать, наконец, воевать так, чтобы враг оказался разбит. Историческая инерция, безусловно, сильна, но эпоха либералов-капитулянтов в России в целом завершилась. Либеральный реванш, тем более под напором низов, сегодня в стране невозможен. Политический кризис, если он действительно грянет, будет выносить наверх в первую очередь национально ориентированных лидеров, которым ещё придётся соревноваться между собой в жёсткости и радикализме.

Возможно, именно таким образом и будет совершён обществом России поворот: от потребительства – к гражданственности. Без такого поворота России не победить. А такой поворот не может не изменить облика и характера российского государства.