«Иранское чудо»: внутренняя переструктуризация как условие успеха

В войне против Израиля и США Иран выстоял потому, что в критический момент к власти в государстве прорвалась сила, реально готовая за страну драться. Абсолютно излишне петь дифирамбы КСИР, но благодаря ему Иран смог переломить ход почти проигранной войны

Искать аналогии и примерять их на себя – естественное стремление для всякого, кто находится в непростой ситуации выбора на распутье. Это справедливо по отношению не только к отдельно взятому человеку, но и к обществу в целом, к его мыслящим, передовым слоям. Тем более, если вынужденный поиск путей ведётся в условиях неопределённости и войны.

Линию руководства Ирана, взятую во время “войны Рамадана” против Израиля и США и принёсшую-таки иранскому государству несомненный успех, в политологическом сообществе России не обсуждал, наверное, только ленивый. И – будем к Ирану справедливы – впечатлиться было чем.

К моменту начала американо-израильских бомбардировок и ракетных ударов Иран производил впечатление обречённого. К 28 февраля у американских и израильских политиков имелись весомые основания считать, что их военная кампания поставит в истории режима иранских фундаменталистов жирную точку.

Чреда болезненных поражений иранских “прокси” в Сирии, Ираке и Ливане, понесённая от того же Израиля и сателлитов США, продемонстрировала несостоятельность великодержавных амбиций Тегерана. Усилиями внешних противников “шиитский пояс” в несколько лет оказался разорван на куски.

Унизительное избиение Ирана с воздуха военно-воздушными силами Израиля и США в июне 2025 г. доказало огромное военно-техническое превосходство его главных противников. Успешные обезглавливающие удары по военным штабам предсказуемо привели к полупараличу иранской военной машины, не сумевшей дать агрессорам должный отпор.

Наконец, открытое массовое восстание под антиклерикальными лозунгами, охватившее в январе 2026 г. почти всю страну, поставило режим в Тегеране на грань полного краха. Значительная часть иранского общества оказалась готова идти буквально под пули – лишь бы избавиться от власти исламских фундаменталистов. Разгромы и поджоги мечетей в исламской стране руками самих же “этнических мусульман” – такое в истории, пожалуй, происходило впервые.

В подобных условиях атака ещё и внешних сил, казалось, добьёт Иран. Тем более, что его технически и технологически развитые противники в первые же сутки нанесли абсолютно нокаутирующие удары. Ракетами были уничтожен глава государства аятолла Хаменеи, министр обороны Насирзаде, начальник генерального штаба Мусави. Счёт уничтоженных политических и военных руководителей вообще шёл на многие десятки, если не сотни лиц. Военная история не знала прежде подобного скоротечного “сафари” на политическую элиту и генералитет. Высокоточное, усиленное искусственным интеллектом оружие Израиля и США в буквальном смысле “сняло” несколько слоёв иранской верхушки, а методичные пуски по военно-промышленным предприятиям и объектам ПВО разрушали и без того не слишком мощную, изрядно побитую в июне 25-го иранскую инфраструктуру.

Отчего же тогда при столь блестящем начале итог полуторамесячной войны оказался для Вашингтона и Тель-Авива отнюдь не триумфальным? Ведь текст обнародованного в июне американо-иранского меморандума не содержит и намёка на капитуляцию Тегерана. Напротив, в большей части его пунктов откровенно читаются уступки со стороны США, словно бы проигравшей стороной являются именно Штаты.

Надо отдать Ирану должное: находясь в отчаянной, почти безнадёжной ситуации, он сумел верно использовать остающиеся в его руках военные ресурсы, верно наметить цели для своих ударов и на деле воплотить в жизнь стратегию нанесения противнику неприемлемого урона, заставив того прекратить бомбардировки и перейти к дипломатии. В ходе войны с Америкой гораздо более слабый в военном отношении Иран сделал то, чего ранее не смогли достичь Югославия и Ирак, не пожелавшие или не сумевшие пустить в ход весь имеющийся арсенал средств и реально идти до конца.

Нанося точные ответные удары по государствам Персидского залива, предоставившим США территории под военные базы и таким образом ставшим соучастниками агрессии, Иран вышел из позиции заведомой жертвы, ограничивающей себя нормами права мирного времени. Это с его стороны был первый шаг по слому плана казалось бы идеально спланированной кампании Израиля и США.

Даже лишившись большей части военно-морского флота, Иран не только решился, но и смог физически “запечатать” Ормузский пролив, кардинально нарушив всю систему международного судоходства. Узкая горловина пролива прекрасно простреливалась беспилотниками и ракетами с берега, что делало проход через него фактически невозможным. Это был второй шаг на пути к тому, чтобы сохраниться и не проиграть.

Зная, что сил для наземного вторжения и оккупации 93-миллионного Ирана у США и Израиля нет и создать соответствующую группировку в обозримом будущем они не смогут, Иран “бросил жребий”. Его упорное сопротивление, уничтожение дорогостоящих радаров и военных баз на территории стран-сателлитов США, успешная блокада Ормуза потребовали от агрессора применения крайнего средства, ибо в противном случае изначально поставленные Вашингтоном и Тель-Авивом цели становились не достижимыми.

То, что нанесение как минимум тактических ядерных ударов по Ирану его противниками на определённом этапе рассматривалось всерьёз, – несомненно. Угрозы президента Трампа погубить в одну ночь целую цивилизацию свидетельствовали, что рука его уже тянулась к “красной кнопке”. Кто его от неё в последний момент оттащил – вопрос для историков будущего, но факт остаётся фактом: положив на весы свою судьбу и поставив всё на грань, безъядерный Иран пусть не в военном, но в политическом отношении выиграл. Трамп к последнему аргументу прибегнуть не рискнул и был вынужден начать переговоры.

Для неосведомлённого наблюдателя успех Ирана видится следствием исключительно его подпитываемой идеологией железной воли, правильно выбранной стратегии и выучки дроноводов и ракетчиков, “накрывавших” цели в Бахрейне, Катаре, Саудовской Аравии и ОАЭ. На это же упирает и ряд патриотически настроенных российских публицистов и блогеров, ставящих линию Ирана руководству РФ в пример.

Всё это, разумеется, верно. Была и сила духа, и воля, и военное мастерство, и военная мысль.

Но всё это было бы невозможно без определённой трансформации внутри иранского режима, совершившейся в первую неделю войны, после гибели высшего руководства и вполне естественного в подобной ситуации, но непродолжительного шока. Стратегию, принесшую в итоге Ирану успех, взялся претворять в жизнь Корпус стражей исламской революции (КСИР), взявший всю полноту власти в стране в свои руки почти сразу после уничтожения прежней военно-политической верхушки. И вот этого-то коренного условия, без выполнения которого было бы невозможно и всё остальное, в России упорно замечать не хотят – уж больно двусмысленные в таком случае начинают выстраиваться при сопоставлении с нашими реалиями параллели.

В войне против Израиля и США Иран выстоял потому, что в критический момент к власти в государстве прорвалась сила, реально готовая за страну драться.

Вынесем до поры заскорузлую идеологию КСИР за скобки. Сосредоточим внимание на технологии спасения государства.

Вопреки мнению обывателя, рисующего Иран абсолютной диктатурой, его политическая система являлась неоднородной и чем дальше – тем очевиднее рассыпалась. Престарелый аятолла Хаменеи и президент Масуд Пезешкиан (официальный глава государства и второй после него человек) в отношении Израиля и Запада при сохранении грозной риторики вели на деле линию компромиссов и уступок, позволяя внешним противникам методично растаптывать одну “красную линию” за другой. Фетва против создания ядерного оружия, сворачивание присутствия в Сирии, недостаточно активная поддержка “Хезболлы”, беспомощность в деле защиты немногочисленных иранских ядерщиков, которых спецслужбы Израиля ликвидировали одного за другим, – вот что представляло из себя иранское государство до того момента, как к его штурвалу прорвались фанатики из КСИР, фактически отправившие в отставку дискредитированного соглашателя-президента.

Возникают неудобные для российского официоза ассоциации? Ещё бы!

Но дальше фиксации фактов мягкотелости Ирана на внешней арене до захвата власти Корпусом стражей исламской революции и мягкотелости России в ходе СВО они простираться не могут. Ибо никакого аналога КСИР (то есть военизированной и обладающей ресурсами организации, существующей параллельно с общей системой власти) в нашей стране нет и в текущей политической реальности не предвидится. Ветераны СВО, часть из которых сегодня кооптируется во власть, ни в какую отдельную структуру не объединены и потому не могут представлять из себя самостоятельной силы, способной стать “русской КСИР” даже в перспективе. Уроки из мятежа “Вагнера” Кремль извлёк и повторять отрицательный для себя опыт вряд ли захочет.

Потому в нашем случае вопрос о том, кто и каким образом положит конец ракетно-дроновым налётам на Россию и начнёт, наконец, воевать так, что распоясавшиеся враги поумерят амбиции и отступятся остаётся, к сожалению, открытым.

Абсолютно излишне петь дифирамбы КСИР, являющегося по отношению к нам идейно и ментально чуждым, но благодаря ему Иран смог переломить ход почти проигранной войны. Достаточно для начала просто оценить по достоинству факт: когда во главе государства становятся подлинные патриоты – оно оказывается способным на многое.