Генеральный директор Центра политической информации Алексей Мухин полагает, что события августа 1991 года были составной частью проекта, нацеленного на разрушение советского государства, а Горбачеву и членам ГКЧП в этом проекте отводилась роль пешек.

Генеральный директор Центра политической информации Алексей Мухин (km.ru)

«Даже спустя 20 лет после событий августа 1991 года очень трудно дать им однозначную оценку, – комментирует г-н Мухин. – Однако в целом я являюсь сторонником конспирологической версии. На мой взгляд, еще в конце 1980-х гг. целый ряд партийных деятелей СССР, а также генералов КГБ приняли решение монетизировать свое влияние и властные ресурсы. Но для этого нужно было разрушить советский строй, который, по большому счету, и раньше использовался ими лишь в качестве ширмы. С одной стороны, случившееся 19-21 августа 1991 года было заговором с целью осуществления государственного переворота. А с другой стороны, этот процесс стимулировал обрушение всего партийно-советского государственного здания. Для решения этой задачи использовались те настроения, которые к тому времени доминировали среди советской номенклатуры. Михаилу Горбачеву, несмотря на слоган про «демократизацию», удалось сконцентрировать в своих руках единоличную власть. Он принимал решения как по внутриполитическим вопросам, так и на внешнеполитическом уровне, что не могло не вызывать раздражения среди других членов Политбюро и государственных деятелей в целом. В результате появилась возможность в рамках проекта по устранению Горбачева от власти стимулировать разрушительные процессы, которые привели к падению всего советского «здания». Это была спецоперация. И, скорее всего, она была разработана при участии как КГБ, так и ЦК КПСС.

Здание КГБ на Лубянской площади (turizm.lib.ru)

Что касается гэкачепистов, то у меня есть подозрение, что их просто использовали втемную. Не получая четких инструкций, как действовать, они вели себя неуверенно. Горбачева в рамках этого «coupd’etat» (фр. «государственный переворот». – Прим. ред.) также использовали «вслепую». Дело в том, что президент СССР проводил курс, который был очень непопулярен среди членов Политбюро и верхушки КГБ, поэтому его устранили, а заодно решили проблему монетизации власти. Напомню, что к этому времени в стране были накоплены очень серьезные сырьевые и золотовалютные ресурсы. Формальный контроль над ними принадлежал высшей партийно-советской номенклатуре и силовикам. Однако это влияние необходимо было как-то институционализировать, для чего, в свою очередь, нужно было ввести право частной собственности. Но без разрушения советского строя и государства сделать это было невозможно.

Безусловно, нельзя недооценивать в этом процессе и роль внешнего фактора. Хотя американские стратеги были настроены на то, что этот процесс будет происходить в течение более длительного времени. Вашингтон, судя по всему, сам не ожидал, что все произойдет так быстро. Что касается Михаила Горбачева, то я не думаю, что он был прямым агентом влияния Запада. Скорее это был слабый правитель, который находился под влиянием целого ряда более сильных личностей, начиная от своей жены и заканчивая «новыми друзьями» из Британии, Германии и США. Феномену Горбачева есть историческая аналогия в лице императора Николая II, который, как известно, сначала безмерно доверял своему родственнику – германскому императору, а потом столь же искренне воевал против него. К сожалению, цепь неправильных решений высшего руководства сначала привела к развалу Российской империи, а потом то же самое случилось и с СССР».