Трагические разлады в лирике В. Маяковского
Трагические разлады в лирике В. Маяковского
Все творчество В. Маяковского представляет собой гигантское противоречие. «Это была поэзия мастерски вылепленная, горделивая, демоническая и в то же время безмерно обреченная, гибнущая, почти зовущая на помощь», — писал Борис Пастернак. Лирический герой этой поэзии многомерен, многопланов, со множеством и во множестве масок. Здесь соединяются богоискания и богоборчество, призыв к разрушению и страдание от хаоса, нежная чистая любовь и гимны жестокости и насилию. Проистекает это из двух диаметрально противоположных «я» поэта: «я» — демоническое и «я» — взывающее о помощи. Это два своеобразных полюса, вокруг которых группируются темы, разрабатываемые Маяковским. Причем темы у обоих полюсов одинаковы. Но с разными знаками. Отсюда несогласованность лирики Маяковского.
Звучит уже банально, но главная тема в раннем творчестве Маяковского — трагическое одиночество поэта-человека.
В какой ночи,
бредовой,
недужной,
какими Голиафами я зачат —
такой большой
и такой ненужный?
Но эта трагедийность неоднопланова. С одной стороны, это одиночество титана, над-человека, возвышающегося над толпой и от этого презирающего ее:
Как трактир, мне страшен ваш страшный суд!
С другой стороны, это человек, жалующийся на то, что он один, тоскующий, страдающий от. этого, ищущий выхода из такого состояния и не находящий его:
Время!
Хоть ты, хромой богомаз,
лик намалюй мой
в божницу уродца века!
Я одинок, как последний глаз
у идущего к слепым человека!
Стихотворение «От усталости» — одно из тех, где мы можем наблюдать двоякость образа лирического героя. Его безусловное величие проявляется в сравнении, или, лучше сказать, в уравнивании его со столь масштабным образом, которым является образ Земли. Это прослеживается в обращении лирического героя к Земле, говорящего ей:
Ты! Нас — двое...
Но далее — все тот же мотив одиночества, приобретающий здесь несколько иное звучание. Это уже не одиночество от собственного величия и даже не одиночество от равнодушия окружающего мира. Все усложняется, и главный мотив этого стихотворения — спасение от мира и поиски во времени:
В богадельнях идущих веков,
может быть, мать мне сыщется...
Главные эмоции лирического героя Маяковского — боль. «Резок жгут муки» — ключевая фраза для понимания раннего творчества Маяковского. Боль эта возникает от малейшего соприкосновения с окружающим миром. И мир этот воспринимается совершенно по-особому. В связи с изображением воспринимаемого часто говорят о гиперболе в ранней лирике Маяковского. Возможно, это не совсем обоснованно, поскольку у Маяковского ничто не преувеличивается, поэт так (и только так) воспринимает окружающее его. И поэтому «нормальные» лексические средства в этой поэзии — скорее литота.
Поэт в стихотворениях Маяковского — «бесценных слов транжир и мот». С одной стороны. А с другой стороны, у него «не слова — судороги, слипшиеся комом». Это следствие разлада и во внутреннем мире Маяковского.
Тема любви, важная для любого поэта, специально Маяковским практически не разрабатывается. А отдельные стихотворения и отрывки написаны все в том же духе несоответствия.
У Маяковского нет ни строчки о счастливой любви. Как правило, это чувство оказывается фикцией:
Любовь!
«Только в моем
воспаленном
мозгу была ты!
Герой любовной лирики либо плачет, жалуется и упрекает, либо грозит отомстить — другой. «Око за око!» Титана нет. Даже просто мужчины нет. Есть циник:
...Дайте
любую
красивую,
юную, —
души не растрачу,
изнасилую
и в сердце насмешку плюну ей!
Способность глумиться над святым и в то же время поклоняться ему — так развивается тема любви у Маяковского. В стихотворении «Лиличка» эта любовь настолько чиста и искренна, что никак невозможно связать с нею приведенные выше строки.
Дай хоть
Последней нежностью выстелить
твой уходящий шаг.
Творчество Маяковского, относящееся к послереволюционному периоду, вступает в достаточно ощутимое противоречие с его ранним творчеством. В нем почти нет столь ощутимых разладов. Нам известны только те произведения Маяковского, которые опубликованы. Есть версия, что значительная часть его произведений до сих пор находится в спецхране. Аг ранний Маяковский никогда не стоит в стороне, никогда не констатирует фактов. Он живет тем, о чем пишет. И сначала он жертва, а титан, циник уже потом. Несмотря ни на что, есть в его ранней лирике нечто, вновь и вновь привлекающее. Это исповедь глубоко страдающего от несоответствия внутреннего и внешнего человека и поэта. Это — завещание:
Грядущие люди!
Кто вы?
Вот — я,
весь
боль и ушиб.
Вам завещаю я сад фруктовый
моей великой души.
