Дневник эмигранта. «Не мешайте чахнуть на корню!»

Май — июнь 1995 г. Мылюсь в бассейне после плавания, а напротив мой одногодок занимается тем же. Конечно, до спины не достает. Я возьми да скажи ему: «Мусью, давайте я Вам спину потру, а

Май — июнь 1995 г.

Мылюсь в бассейне после плавания, а напротив мой одногодок занимается тем же. Конечно, до спины не достает. Я возьми да скажи ему: «Мусью, давайте я Вам спину потру, а потом Вы мне». Его чуть удар не хватил, только и смог судорожно дернуть головой: «Нон!» И потом с опаской поглядывал в мою сторону: мол, надо же как эти гомосексуалисты осмелели. (Рассказал знакомым французам, они в ужас пришли от моей бестактности).

На Риволи, центральной торговой улице города, старуха тянет из помойного пластмассового мешка заплесневелый до зелени батон. К ней, распахивая на ходу кошельки, бросаются сразу несколько женщин:

— Что Вы делаете! Бросьте эту гадость, возьмите деньги, купите себе нормального хлеба!

Старуха гордо отводит кошельки:

— Не нужны мне ВАШИ деньги, я хочу ЭТО!

Клошарство — не бедность, клошарство — принцип: «Плевать я хотел на вас, и вы мне не мешайте гнить на корню».

Картина была бы совсем печальной, если бы не неизбежные исключения. Слава богу, нам на них везет. В последнее время над нами взяла шефство семья бывшей иришиной ученицы. Старшим лет по 40. Жан-Пьер — специалист по оптике, работает исследователем в какой-то очковой фирме, Вероник — преподавательница математики в школе. Старшая дочка Натали (16 лет, она и была ученицей) и младшая Амандин (11 лет) учатся в школе и занимаются дополнительно языками и музыкой. Квартира в хорошем доме и месте, две машины. Дружбой они объединены еще с 5-ю семьями, и ввели нас в этот круг. Каждый год они устраивают в складчину встречи за городом. На сей раз, на удлиненные 4-дневные выходные, была снята ферма недалеко от Тура, километрах в трехстах от Парижа. С нами — мы, конечно, на роли приглашенных — 14 взрослых и 11 детей.

Как все это происходило? Да как-то ненавязчиво. На ферме в двух-трех корпусах, сложенных из местного камня, множество разноразмерных комнат, по убранству смахивающих на кельи. Вокруг пейзаж точь-в-точь калужский: поля, курчавые леса. Нас привезли наши друзья на машине. Понемногу в течение дня подъехали на своих машинах остальные приглашенные. Все в возрасте 35 — 40 лет. С очень маленькими детьми — от годика до четырех (встали на ноги, сразу обзавелись двумя-тремя).

Обнялись, расцеловались и спокойно разместились. На ужин поели салата и холодного мяса. Вина, по-моему, ушла всего одна бутылка на весь гоп. Ни одна женщина на кухню ногой не ступила. Всей готовкой и мытьем посуды занимались мужчины. Ириша, конечно, влезла, так один папаша сказал ей с улыбкой:

— Мадам, может Вы еще и бельишко нам постираете, да и машины у нас что-то запылились, — и спровадил ее.

С детьми возились, в основном, они же. (На работе я поведал об этом своей сокомнатнице, и она сказала, что такой стиль теперь превалирует среди настоящей интеллигенции, хорошо оплачиваемых специалистов.) Вечером — опять же без бутылки — сидели в гостиной у камина и слушали кассету, на которой были записаны маленькие отрывки классической музыки. Надо было отгадать автора и название произведения. Младшая дочка наших радетелей сверяла с книжкой-отгадкой верность ответов.

На следующий день вина было чуть побольше, но все равно потребление его не шло ни в какое сравнение с нашим обиходом. Детишки спокойно играли во дворе, сами миром решали свои споры, за столом никто на них не обращал внимания, и двухлетки самостоятельно орудовали вилкой и другими острыми предметами. Ели сколько и что хотели, никто силком в них не впихивал. За все время мы не услышали ни одного окрика от взрослых и ни одного крика от детей.

На третий день в огромном сарае был устроен сельский праздник с гирляндами и магнитофоном. Тут мужики себе позволили побольше и, поплясав рок, даже стали соревноваться в исполнении кульбита и в падении прямым телом на руки. Но не более того. Детишки плясали до сморения, никто их спать не гнал. Где-то в час ночи папа наклонился к своей 4-летней дочери:

— Что ты скажешь, если я тебе предложу пойти поспать?

Та гордо дернула носом:

— Нет! — Нет так нет, и папа пошел рокенролить дальше.

На днях мы снова были у своих друзей в гостях. Помимо дочек, в квартире оказались полюбившиеся Ирише смугляшки — Манон 4 годика и Артюр — 2. Маленькие были в пижамках. Хозяйка пояснила:

— Мы забрали их у папы с мамой на выходные. Там хлопот с новорожденной хватает.

Что-то тут не пахнет треклятым индивидуализмом. Вскоре приехали их родители и в люльке, прикрепляющейся к сиденью в машине, привезли малышку. За весь вечер мы ее ни разу не услышали. Папа Кристоф — пилот-инструктор в летном клубе, мама Софи — товаровед в крупном магазине, куда после родов возвратится через месяц. Живут в собственной 5-комнатной квартире, ездят в 7-местном серебряном «рено-эспас» вроде нашего «рафика» (да простит меня Бог за это сравнение).

Владимир АЛЕКСЕЕВ.

Продолжение следует.