Высшая мера
Смертная казнь, оказывается, нужна. Причем прежде всего не для самых ужасающих и поражающих воображение преступлений.
Нет, смертная казнь нужна для вполне определенной категории преступников.
История с народным судом в ЛНР и смертными приговорами за изнасилования очень интересна тем, что вновь ставит вопрос о смертной казни.
Традиционно я относился к смертной казни позитивно, причем по религиозным основаниям – ну сказано в Писании про смертную казнь. И благоразумный разбойник на кресте сказал «Достойное по делам своим приемлем».
Потом я стал относиться к смертной казни отрицательно, поскольку неправосудные процессы последних лет показали, что если нашему суду в руки дадут мухобойку, он займется истреблением бабочек.
В последнее время в моем взгляде на этот вопрос произошел еще один поворот. Более практический. Определенное время назад в мою жизнь вошел такой жанр, как «рассказы следователя». То есть я слушаю о самых обычных уголовных делах, проходящих через обычный райотдел в одном крупном городе.
И вот к какому выводу приходишь. Смертная казнь, оказывается, нужна. Причем прежде всего не для самых ужасающих и поражающих воображение преступлений, типа ботаник Брейвик замочил 70 невинных человек, а ему дали 23 года.
Нет, смертная казнь нужна для вполне определенной категории преступников. Иногда совершенно не выдающихся и не интересных, именовавшихся в советские времена «рецидивисты».
Вот парень в 16 лет по пьяни вспылил, зарезал собутыльника, попал на малолетку, отсидел 5 лет. В 21 вышел. В 22 по пьяни убил бутылкой другого собутыльника. Получил десятку. Вышел в 32. Через полгода поссорился со знакомым, оскорбил его сожительницу, раскроил ему топором череп. Получит ну даже если 15. В 47 выйдет.
Это значит, при взятом им темпе до того, как сдохнет сам, убьет еще минимум двоих. Точно уже убьет, не может просто не убить.
На все вопросы «зачем» отвечает – «потерял над собой контроль». Вменяем. Но будет терять контроль и убивать дальше.
Понятно, что единственный способ спасти еще две жизни – это его расстрелять, поскольку вероятность того, что он остановится, настолько пренебрежимо мала, что принимать ее всерьез в гуманистический расчет – нельзя. Это значит не принимать в расчет тот факт, что вероятность убийства еще двух человек экстремально велика. Попросту отказываться на это смотреть. Такой очень избирательный гуманизм.
Таких вот неинтересных серийных случаев на самом деле очень много. И всегда это один и тот же тип – человек, которому просто-напросто несложно убивать, он убивает просто так, и даже без удовольствия, и даже нехотя, просто так получается.
Никакого способа пресечь этот конвейер, кроме как пресечь самого убийцу – нет.
Не надо говорить про пожизненное заключение и подобные вещи. Правда состоит в том, что это ничуть не менее жестокое наказание, и при этом колоний на пожизненное для всех не построишь, дорого. А значит вот такие – на самом деле самые заразные убийцы, потому что их много и они обычные – будут и дальше получать сроки, пусть даже большие сроки, после которых они выходят и убивают дальше.
Вот такой получается грустный вывод из практической жизни. Смертная казнь необходима. Причем главным критерием для нее должна быть не столько ужасность преступлений, сколько их повторяемость.
Комментарии читателей
А что,по 105-й уже УДО предусмотрено?С каких это пор?
Зоя,насколько я знаю,сейчас нет такой формулировки как ИЗМЕНА РОДИНЕ.Коррупцию надо побеждать законами,которые не позволят построить коррупционную схему.
Ну ты и сказочник, Костик, тебе это кто-то наплел, или ты это сам придумал?
А Вы знаете КАК подставляет ГНК? Военкоматы уже плачут кровавыми слезами, призывать некого. Особенно они любят работать среди платных студентов, т.к. с них что-то взять можно.
Один пример. Сидит человек в кафешке, разговаривает. Подходят оперативники с ПРОФЕССИОНАЛЬНЫМ понятыми (есть и такие!), берут за жабры ничего не понимающего человека, приводят в отдел, а там показывают отсканированные купюры, у него же взятые из кошелька. И белый порошок у собеседника. По гашишу разница между ч.1 и ч.2 ст. 228 до 2,5 или больше. В протоколе пишут 2,3 грамма. Нечё-ё-тко так. А потом, если на положил этак тыс. 150-180 перерисовывают на 2,9, а это крупный размер, и условного уже нет, и срок другой. У сына в институте одного так взяли. Или ещё проще, девочке, верующей, воцерковлённой, из православной семьи, подруга звонит, мол умираю, сейчас в окно выброшусь. Та летит через полгорода, а на квартире её уже оперативники принимают. И не надо морали, мол нечего связываться. Это в 30 лет понимают, но не в 21 или, тем более в 19. У молодых да глупых (не умудрённых опытом) свои понятия о дружбе. Это всё истории из жизни.
У Сталина, начавшие разлагаться женщины завершали разложение сами знаете где. Отголоски этого мы видим в присказке "куришь, пьёшь вино и пиво, ты пособник Тель-Авива".