Telegram, Дуров, капиталы…

«Заземление» цифрового магната властями Франции – наглядный урок той публике, что до сих пор идиотически (или, напротив, донельзя цинично) полагала, будто возможно по-настоящему преуспеть лично вне России, отрёкшись от России и – главное! – за её счёт

На многочисленных примерах история постсоветской России учит: наличие огромного состояния и принадлежность к слою сверхбогатых – отнюдь не признак выдающегося интеллекта и уж тем более – умения предвидеть.

Российские чиновничье-олигархические верхи, десятилетиями упрямо тащившие страну в режим глубоких и разноплановых зависимостей от Запада (открыто обозначившего себя нашим военно-политическим противником ещё в 2014 году) – яркий и печальный пример фактически полного отсутствия сколько-нибудь внятной способности мыслить стратегически, на перспективу у целой социальной страты.

Но жизнь свидетельствует, что и чирикающая на новоязе либеральная фронда, до сих пор воспринимаемая некоторыми политически неразвитыми и незрелыми умами (особенно из числа столичной молодёжи) в качестве интеллектуальной альтернативы косной бюрократии и сырьевому олигархату – ровно из того же теста.

Арест во Франции с последующим помещением под “колпак” спецслужб известного интернет-магната и миллиардера Павла Дурова – это, в сущности, “контрольный выстрел” в доктрину безнационального и подчёркнуто антигосударственнического космополитизма, приверженцы которой, зачастую держащиеся от политики дистанцированно, видимо, всё ещё всерьёз полагали, что уж их-то – “граждан мира” – последствия военно-политического противоборства между Россией и НАТО точно обойдут стороной.

Не вижу никаких причин сострадать Павлу Дурову лично. Ещё во время жизни в нашей стране этот, безусловно, незаурядный, но не сумевший адекватно воспринять быстро достигнутый материальный успех, упорствующий в ложных представлениях о внешнем мире деятель цифрового рынка замарал себя публичными выходками, от которых за версту разило высокомерием и предельно циничным отношением к простым людям. Дальнейшая эмиграция и последовательное открещивание от родины лишь усиливали и без того крайне неприятный образ Дурова-космополита, этакого демонстративно парящего над “рашкой” Поля Дю Рова, чей дар создавать сети для “свободного общения” только и способен по-настоящему оценить один лишь “свободный мир”.

Власти “свободного мира”, однако, смотрели на Дурова и его соцсетевое детище иначе. Они уже обжигались на собственных правдоискателях-бунтарях, всяческих Сноуденах и Ассанжах, и потому не страдали предрассудками по поводу того, что крупный информационный ресурс может функционировать (тем более в условиях войны) сам по себе, без внешнего контроля и подчинения государственным интересам. Военным ведомствам стран Запада наверняка было отлично известно, что созданный Дуровым Telegram – одно из основных средств быстрой связи не только в недрах государственного аппарата РФ, но и в действующей российской армии, что российские ТГ-каналы ведут информационную войну за души населения Новороссии, да и сам Telegram де-факто превратился именно в глобальную сеть, то есть в прямого конкурента исправно работающих на западную военно-политическую машину платформ Цукерберга.

Перехват контроля над ресурсами противника – азы военной стратегии. Остаётся только поражаться тому олимпийскому спокойствию, с каким руководство России наблюдало за тем, как находящийся вне защитного поля российского государства Телеграм превращался в одно из ведущих средств фронтовой связи в частях российской армии. Лишение Телеграма приватности – действие, давно напрашивавшиеся со стороны спецслужб Запада, уж коль скоро данный мессенджер стал играть столь важную роль. В данном случае следует не ахать и возмущаться тем, что Запад в очередной раз попрал декларируемый им когда-то принцип свободного распространения информации (декларировал он его, кстати сказать, в совершенно иных условиях и в мирное время), а удивляться тому, что наш враг сделал это только сейчас.

Но история Дурова, вместе с тем, несёт обществу России и другой важный посыл.

“Заземление” цифрового магната властями Франции – наглядный урок той публике, что до сих пор идиотически (или, напротив, донельзя цинично) полагала, будто возможно по-настоящему преуспеть лично в сколько-нибудь долгосрочной перспективе вне России, отрёкшись от России и – главное! – за её счёт. Жизнь, как мы видим, диктует иное. Любой отчаливший за рубеж олигарх (а миллиардер и фигурант списка “Форбс” Дуров является олигархом без всяких кавычек) в два счёта может быть превращён противниками России в пешку в собственной геополитической игре. И обязательно оказывается превращён, как уже свидетельствовали примеры других, взятых Западом за жабры сверхбогатых выходцев из России.

К сожалению, травмы общественного сознания постсоветской России способствовали формированию в нашем обществе донельзя извращённого отношения к деньгам, граничащего с их обожествлением. Наше общество (и, прежде всего, его высшая страта) до сих пор не может в массе усвоить элементарного: первостепенное значение имеют не деньги как таковые. Отнюдь не они – источник подлинного могущества. Любые миллиарды и любые капиталы любого российского нувориша (тем более осознанно рвущего с Россией связь) легко экспроприируются внешними враждебными силами, коль скоро тот сам, добровольно, не только отказывается от собственного государства, только и способного его защитить, но и сплошь и рядом наживает капиталы, деятельно ослабляя российское государство, нанося ему урон.

Несмотря на патетические заявления верхов РФ, фундаментальные основы российского капитализма принципиальных изменений не претерпели. Взрастая, в отличие от западного, на почве, отравленной национальным предательством, российский капитал в подлинно национальный так и не переродился. Это необходимо чётко уяснить тем, кто до сих пор питает надежды на какой-то реальный “патриотический разворот” элиты. Но и встроиться в транснациональный российский капитал в подавляющем большинстве случаев тоже не может – уж слишком он породнён с высшей бюрократией РФ, уж слишком в глазах Запада “замаран” (как тот же Дуров, к примеру) начинаниями, объективно идущими вразрез с его интересами.

Очевидно, что историческая судьба российского капитализма будет неотделима от исторической судьбы самой России. Либо здоровые силы страны сумеют, пусть и не сразу, но переформатировать и экономический базис, и характер российского государства на нечто более отвечающее жизненным потребностям русского народа, либо форматировать их будут внешние центры – в рамках собственного видения будущего и в собственных интересах.